СВИДАНИЕ С ПРИЗРАКОМ

 

Гипотезы о неразгаданных тайнах зеркал.

 

Историй о появлении в зерка­лах призраков умерших накопи­лось столько, что вряд ли сыщет­ся человек, который не слыхал хо­тя бы одну из них. Целую коллек­цию подобных случаев оставило после себя Общество психических исследований, активно работав­шее в Англии в конце XIX — нача­ле XX века.

А вот что произошло сравни­тельно недавно с 23-летней жи­тельницей Мюнхена Кларой Райц. Вернувшись с прогулки, она стала приводить себя в порядок перед зеркалом. И вдруг с изумле­нием обнаружила, что из зеркала на нее пристально смотрит ка­кой-то смутно знакомый муж­чина. Клара резко обернулась — рядом никого не было. Девушка осмотрела всю квартиру — нико­го. Вечером за чаем, она решила рассказать об этом матери и... осеклась на полуслове: вспомнила, чье лицо видела в зеркале. Это же дядя Генрих, который несколько лет назад уехал в США! Объяс­нить странную «галлюцинацию» мать с дочерью не могли и реши­ли сообщить о ней заокеанскому дядюшке. Но — не успели. На сле­дующий день пришла телеграм­ма, в которой извещалось о его внезапной кончине. Стоит ли уточнять, что дядя Генрих умер именно в тот момент, когда Клара увидела его в зеркале.

 

   Многочисленные рассказы о по­явлении в зеркалах умерших заинтересовали Раймонда А. Моуди, ученого, рискнувшего начать систематическое изуче­ние посмертных состояний. Психиатр решил подтвердить или опро­вергнуть расхожее мнение об удивитель­ных свойствах зеркал. Чтобы пойти на та­кой шаг, требовалось немалое мужество. Ведь на карту ставился научный авторитет Моуди. Вот что об этом говорит он сам: «Я сказал одному психологу о моих планах ис­следования и услышал: «Это угробит твою карьеру!» Моя приятельница, интелли­гентная женщина, охарактеризовала про­ект как «дурацкий и смешной». И даже за­претила говорить о нем в ее присутствии. Для меня ясно, что за таким отношением стоит желание безопасности. Вместо того чтобы открыть разум и стараться искать ответы, фундаменталисты лихорадочно идеологизируют проблему, как бы защи­щая себя от сомнений и неопределенно­стей. Они отказываются признавать, что существуют тонкости человеческой психи­ки, о которых мы знаем очень мало».

Казалось бы, серьезную проверку ок­культных доктрин должны были приветст­вовать исследователи паранормальных яв­лений. Ведь если в лабораторных условиях удастся подтвердить явление призраков умерших или получение достоверной ин­формации об удаленных событиях, то это коренным образом изменит отношение науки к подобным феноменам. Но не тут-то было. Оказалось, фундаменталистов не­мало и среди специалистов по паранормальным явлениям. Возможно, считает Моуди, они боялись, что исследования, призванные подтвердить «видения при­зраков», могут, наоборот, их опровергнуть.

Более десяти лет Моуди занимался серьезными исследованиями в области «зеркального ясновидения». Первое, что он сделал, — превратил верхний этаж сво­ей старой мельницы в Алабаме в нечто по­хожее на «психомантеум» древнегрече­ских оракулов, куда люди отправлялись консультироваться с духами умерших. «Камерой видений» служила темная ком­ната с плотными ставнями и шторами. На одной из стен комнаты было закреплено большое зерка­ло. В метре от зер­кала располагалось легкое удобное кресло. Его можно было отрегулировать так, чтобы макушка голо­вы находилась почти на уровне нижнего края зеркала — на высоте около метра от пола. Кресло было немного отклонено назад. Это делалось не только для удобст­ва, но и для того, чтобы «пристальный глядетель» не видел в зеркале своего отра­жения. Угол наклона кресла обеспечивал ясный обзор зеркала, которое отражало только темноту позади экспериментатора. Это глубокое «пространство темноты» со­здавалось черной бархатной тканью, ок­ружавшей и зеркало, и экспериментатора и драпировавшей кресло. Внутри этой «камеры видений», непосредственно за креслом, помещался небольшой светиль­ник из окрашенного стекла с лампочкой в 15 ватт. Только эта лампочка и освещала комнату. Простая, едва освещенная ком­ната, затемненное окружение, ясная глу­бина зеркала — все это, по мнению Моуди, было идеальной внешней средой для «со­зерцания».

Как и подобает истинному ученому, Моуди решил сделать исследования мак­симально объективными. Он разработал ряд критериев, которым должны были удо­влетворять участники экспериментов. Во-первых, это должны быть люди зрелые, не­предвзятые, интересующиеся человече­ским сознанием. Во-вторых, во избежание отрицательных реакций на опыты они не должны иметь умственных или эмоцио­нальных расстройств. В-третьих, они должны быть скрупулезны и уметь точно выражать свои мысли. И, в-четвертых, ни­кто из них не должен иметь склонности к оккультной идеологии, ибо это могло серь­езно усложнить анализ результатов.

Из своих знакомых, которые удовлетворяли этим требованиям, Моуди   вначале отобрал десять человек. Это были студенты, адвокаты, психологи, медицинские работники. Каждого из них Моуди детально ознакомил с проектом, пояснив, что нужно попытаться вызвать призрак личности, с которой подопытный был близок и которую был бы рад снова увидеть. А, кроме того, доктор попросил добровольцев подобрать несколько памят­ных вещей, принадлежавших умершему и напоминающих о нем.

Днем подопытный готовился: рассмат­ривал фотографии, трогал памятные вещи, вспоминал. А с наступлением сумерек его отводили в «камеру видений», предлагали расслабиться, освободить свой мозг от все­го, кроме мыслей об умершем, и лишь по­сле этого начать пристально вглядываться в зеркало. Время пребывания в «камере» не ограничивалось, но в соседней комнате всегда находился ассистент, готовый ока­зать любую помощь. После сеанса с подо­пытным долго и подробно беседовали.

До начала исследований Моуди пола­гал, что привидения увидят очень немно­гие - возможно, один из десяти, - да и те будут сомневаться, произошло ли свида­ние в их уме или в действительности. Од­нако из десяти участников ровно половина увидели умерших родственников.

Что же явилось в «зеркальной комнате» тем, кто рискнул проникнуть в «мир, отку­да ни один не возвращался»?

                                                               *   *   *

  Одним из первых добровольцев был мужчина, занимавший высокий пост в нью-йоркском «Сити-Банке», чуть старше сорока лет, никогда не страдавший психи­ческими расстройствами. Он хотел увидеть свою мать, умершую год назад, по которой очень тосковал. Выйдя из «комнаты виде­ний» примерно через час, он сказал Моуди: «Вне всякого сомнения, личность, которую я видел в зеркале, - моя мать! Я не знаю, откуда она при­шла, но уверен, что видел реальную лич­ность. Она смотрела на меня из зеркала... Выглядит она более здоровой и счастли­вой, чем в конце своей жизни. Ее губы не двигались, но она говорила со мной, и я ясно слышал ее слова. Она сказала: «У ме­ня все прекрасно».

А вот что рассказал хирург, желавший увидеть мать, умершую в 1968 году: «Ког­да я взглянул в зеркало, по нему прошла как бы пелена, дымчатая субстанция. За­тем из этой пелены стала формироваться фигура, сидящая на какой-то софе. Вна­чале я видел лишь общий контур, ника­ких деталей. Затем, может быть, через минуту, стали проявляться некоторые черты. Они не появлялись сразу целиком. Они больше походили на компьютерные картинки, которые вы видите по телеви­зору. Лицо как бы наполнялось сверху вниз, и скоро я понял — это мама. «Как ты?» — спросил я. Ее губы не двигались, но ментально мы были связаны. «У меня все хорошо, и я люблю тебя», — ответила она. Я задал еще вопрос: «Было больно, когда ты умерла?» «Вовсе нет. Переход к смерти легок»... Я задал ей, наверное, во­просов десять, а затем она растаяла... Я был очень растроган».

Подобных рассказов немало. Они во многом схожи. И главное, что их объединя­ет, — это твердая убежденность «психонавтов» в реальности встреч с умершими. Вот типичные высказывания. «Я не знаю, чем это вызвано, но знаю точно, что видел свою маму»; «Случившееся не было воображе­нием. Оно было реальностью»; «Он был в комнате со мной, я знаю это точно. Я виде­ла его голову, грудь, верхнюю часть живота так, как вижу вас!» Зачастую умерший че­ловек, явившийся к живому во время сеан­са, выглядел не совсем таким, каким пом­нился. Он не был простым «слепком памя­ти»: «Я ее не сразу узнала. Она умерла очень старой. А здесь была еще молодой». Подчас создавалось впечатление, что поки­нувшие наш мир не только продолжают свое существование, но и развиваются, эволюционируют, приобретают какой-то новый опыт. «Казалось, они знают что-то такое, чего не знаем мы, живые»; «Он изме­нился внутренне в лучшую сторону».

Все участники экспериментов утвержда­ли, что активно общались с умершими. Правда, в этом общении были довольно лю­бопытные различия. Одни говорят, что раз­говаривали без слов, мысленно. Другие — их было около пятнадцати процентов — слы­шали голос. «Я слышала очень четко, как он разговаривал со мной...»; «Голос его не был точно таким, как когда-то...» Некото­рые явственно чувствовали прикоснове­ние. «Я чувствовала ее. Я ощущала ее поце­луи в щеку».

Эти индивидуальные моменты психо­логами, в том числе и Моуди, пока не ис­следованы, но некоторые предположения напрашиваются сами. Скорее всего, зри­тельные образы более свойственны так на­зываемым визуалистам — людям, мышле­ние которых «специализируется» в основ­ном на зрительном внутреннем опыте. Их ведущая модальность дает знать о себе да­же в речи. Они чаще употребляют слова типа «посмотри!», «видишь?», «блестящие перспективы», «радужные воспоминания», «точка зрения» и т.п. Соответственно слу­ховые феномены, видимо, характерны для так называемых аудалистов («послушай­те!», «слышишь?», «говорить», «оглуши­тельный успех» и т.п.). А прикосновения ощущают кинестетики, в мышлении кото­рых доминирует опыт движений и прикос­новений («почувствуйте!», «чуешь?», «теп­лая встреча», «тесное общение» и т.п.).

Есть и другие различия. Так, кто-то был уверен, что наблюдал умерших за зеркаль­ной плоскостью. Кто-то чувствовал, что сам на какое-то время уходил в Зазеркалье. Примерно десять процентов участников были уверены, что призраки выходили к ним в комнату из зеркала. (Можно предпо­ложить, что эта разница вызвана разным психотипом людей: интраверсивным или экстраверсивным.)

                                                               *   *   *

Прослышав об экспериментах Моуди, к нему стали приходить самые разные люди. И большинство из них на самом деле по­бывали там, куда стремились, — в «мире ином». Но далеко не всегда видели «там» тех, с кем хотели встретиться. Порой они встречались с теми, о ком и не думали.

Профессиональный психотерапевт се­мидесяти с лишним лет надеялся, что вече­ром «увидится» с умершим три десятилетия назад отцом. Однако вместо отца увидел в зеркале своего кузена Генри, с которым ко­гда-то был близок. Бизнесмен вместо горя­чо любимого отца встретил старого делово­го партнера, скончавшегося от сердечного приступа. Кто-то хотел увидеть мужа, а встретился с отцом. Кто-то вместо тети ви­дел племянника. Женщина ждала встречи с погибшим мужем, а вместо него пришла мать. «Бирди, — сказала она, — я пришла к тебе на свидание, потому что Билл не мо­жет прийти. Я немного больше могу, чем он, а ему еще многому следует научиться. Он занимается. Но с ним все в порядке, он очень любит тебя, и ему хорошо».

Около четверти подопытных увидели совсем не тех, кого ожидали. Получалось как в реальной жизни: идешь в определен­ное место, точно зная, что N «всегда быва­ет там», и не застаешь его. Зато встречаешь­ся с тем, о ком и не думал. Так происходи­ло и у «психонавтов» Моуди. Долго гото­вятся, мысленно прокручивают будущий разговор... И вдруг — бац! Встреча срывает­ся или на нее приходит кто-то другой. Не потому ли, что ты к ней не готов? Или про­сто опоздал? Или сработали какие-то дру­гие, не зависящие от тебя причины? И не подтверждают ли эти факты, что «мир иной» — это не плод нашего воображения, что он живет своей жизнью, мало завися от нашего сознания, воли, желаний?

Свидетельства достойных доверия лю­дей — это, конечно, немало. Однако до­тошный Моуди решил испытать все на себе. Им двигало не просто любопытство. Его смущало, что подопытные были аб­солютно уверены в реальности своих встреч. Доктор психологии был убежден, что сумеет доказать: видения в зеркалах — не более чем «картинки собственного производства». «Если подобный опыт бу­дет и у меня, я не позволю одурачивать себя утверждением о его реальности» — с таким настроением Моуди приступил к эксперименту. Не меньше часа психиатр провел перед большим зеркалом в надеж­де увидеть свою бабушку по матери. И... не увидел ничего!

Однако позднее свидание все же состо­ялось. «Потребовалось некоторое время, — вспоминает Моуди, — должно быть, мень­ше минуты, прежде чем я опознал женщи­ну как мою бабушку по отцу, которая умерла несколько лет назад. Я, помнится, под­нял руки к лицу и воскликнул: «Бабуля!» Появление этой бабушки было полной не­ожиданностью для Моуди: он вовсе не жа­ждал этой встречи. В отличие от бабушки по матери — ласковой и мудрой, — эта бы­ла «недоброжелательной и эксцентрич­ной». Но теперь она стала иной. «Я ощу­щал исходившие от нее тепло и любовь, эмоциональность и сострадание, и это бы­ло выше моего понимания. Она опреде­ленно была с юмором, и вокруг нее разли­вались тихий покой и радость».

Моуди общался с бабушкой долго, по его ощущениям — пару часов. И это собы­тие буквально перевернуло его понимание действительности. «Опыт привел меня к твердому убеждению: то, что мы называем смертью, не есть конец жизни». Профес­сиональный психолог так и не смог дока­зать, что «свидание с призраками» — иллюзия: «Если я посчитаю свое свидание гал­люцинацией, тогда я должен считать гал­люцинацией и всю мою жизнь тоже».

 

В нашей стране тоже есть професси­оналы, рискнувшие окунуться в эту область непознанного. Один из них — Виктор Ветвин, извест­ный психотерапевт из Санкт-Пе­тербурга. Узнав, что я написал книгу, посвященную взаимодействию че­ловека с зеркалами', он позвонил мне и со­общил, что успешно применяет зеркала в своей практике и накопил довольно инте­ресный опыт. Мы встретились.

«Произошло это несколько лет назад. От неожиданно свалившихся проблем, — рас­сказывал Виктор Владимирович, — голова шла кругом, ни день, ни ночь не покидало беспокойство. Незадолго до этого я с инте­ресом прочитал о зеркальных эксперимен­тах Моуди. Как-то не очень верилось в сви­дание с умершими. Преувеличивает, думал я. Но в то же время знал, что зеркало как-то воздействует на психику, и потому решился проверить это на себе. Кто знает, вдруг оно и на самом деле позволит привести мои мысли в порядок, найти решение возник­ших проблем. На крайний случай хотя бы поможет расслабиться...»

Ветвин перетащил зеркало из прихожей в кабинет, занавесил окна. Выключил свет, устроился поудобнее... Сначала слышал все: шум на улице, радио, работавшее у со­седей... И вдруг все звуки исчезли — пол­нейшая тишина. И почти сразу перед ним возникла объемная фигура.

«Узнал я его мгновенно: это был мой дед, умерший более двадцати лет назад, — один из самых близких мне людей. Перед смертью он тяжело болел - астма. Хорошо помню, как он тогда выглядел: измученное, землистого цвета лицо, страдание в гла­зах... А сейчас вид у него был совсем дру­гой: бодрый, здоровый, немного помоло­девший старик, в глазах — полуулыбка. Я видел его абсолютно реальным: по пояс, немного подавшимся из полумрака вперед, одетого в любимую коричневую рубашку в полоску. Ощущение было, что дед находит­ся от меня на расстоянии метра три-четы­ре. Он не шевелился, между нами был слег­ка дрожащий воздух - как над костром, но я абсолютно четко видел его лицо, чуть ли не каждую волосинку в его бороде... И вдруг я услышал голос внутри себя: «Здрав­ствуй, сынок!» Потом он что-то мне гово­рил, но я был в шоке и ничего не запомнил. Мое состояние понять можно: ведь я не со­бирался никого вызывать из Зазеркалья. А тут... Сколько длилось наше мысленное об­щение, сказать не берусь — может, несколь­ко минут. Исчез он мгновенно. Осталось ощущение какого-то внутреннего, живого тепла, исходившего от деда. Потом у меня были с ним и другие встречи. Но особенно запомнилась эта — первая».

Сегодня у доктора Ветвина свой центр -«Психомантиум» — со специальным зер­кальным кабинетом. Работа с зеркалами идет на профессиональном уровне. Для повышения эффективности «входа в зазеркалье» он использует специальную стерео­фоническую музыку, синхронизирующую работу полушарий мозга.

Изменения, которые происходят с паци­ентами Ветвина, побывавшими в зазеркалье, удивительны. Вот лишь один характер­ный случай из его практики. Молодая жен­щина в длительной, тяжелейшей депрес­сии, окаменевшая от горя: под машиной погиб ее пятилетний сын. Винила только себя — выпустила малыша из дома без при­смотра. После десятиминутного «сеанса» из «зеркального кабинета» вышел совсем дру­гой человек: впервые за многие месяцы на лице женщины появилась улыбка: «Я виде­ла его, я ощущала его абсолютно реально, я с ним говорила, ему там хорошо!..»

Стоит ли говорить, что при умелом ис­пользовании зеркала могут оказывать мощ­нейшее психотерапевтическое действие. Это доказала практика Моуди и Ветвина. Почти все, кто побывал в «камере виде­ний», признавались, что после подобных «свиданий» с призраками умерших у них исчезла боль потери близких, душа получи­ла облегчение. Они по-новому стали вос­принимать мир. Перестали бояться смерти.

Предвижу, что кто-то, прочитав эти строки, немедленно захочет опробовать воздействие зеркал на себе. Должен преду­предить: воздействие образов «оттуда» бы­вает настолько неожиданным и сильным, что у неподготовленных людей может вы­звать шоковое состояние, вплоть до оста­новки сердца. Вот почему самодеятель­ность с походами в «Зазеркалье» недопус­тима. Рядом обязательно должен быть опытный «гид» — специально подготов­ленный психолог или психотерапевт.

                                                              *   *   *

Можно ли с позиций современных зна­ний объяснить эти зеркальные феномены? Похоже, что да. Сегодня уже неплохо из­вестно, что левое и правое полушария на­шего мозга выполняют несколько разные функции. Левое — источник логического, рационального мышления. Хорошо разви­тое, оно прекрасно умеет вычленять из всего многообразия самое главное, созда­вать разного рода логические конструк­ции, формальные модели, представлять их в понятной для других людей форме, кри­тически оценивать, анализировать... Ка­жется, все прекрасно — вот что нам нужно развивать! Увы, это полушарие («специа­лист по деталям») абсолютно не в состоя­нии создать цельное представление о чем бы то ни было - представление, учитыва­ющее все многообразие связей с окружаю­щим миром.

Зато это хорошо получается у правого полушария. Именно оно позволяет нам ви­деть предметы и явления во всей много­гранности и богатстве взаимосвязей. Более того, сегодня достоверно известно, что именно правополушарное мышление име­ет решающее значение для любого творче­ства — и художественного, и научного. Именно оно, пребывающее, в отличие от левого, вне привычного нам времени, обеспечивает нам интуитивные прозрения, рождение новых идей, появление парадок­сальных решений... Все чаще высказыва­ются предположения; что именно эта часть мозга отвечает за восприятие образов, по­лученных нами из информационного поля Вселенной — источника наших вдохновений и озарений... Ценность таких качеств несомненна, однако и здесь есть свое «но»:

воспринимая что-либо цельно, правый мозг не в состоянии ни толком разобраться в том, что «посмотрел», ни тем более раци­онально использовать полученное.

Говорить о том, какое полушарие луч­ше, так же нелепо, как выяснять, какая но­га важнее. Но так уж получилось, что сего­дня наша цивилизация пользуется преиму­щественно левой половиной мозга. Поче­му это произошло и для чего было нужно — тема отдельного разговора. А пока, хотим мы того или нет, «перекос» налицо: у чело­вечества доминирует логическое мышле­ние. Без него ни научный, ни технический прогресс невозможен. Но вот незадача: ему недоступны огромные резервуары симво­лической и многогранной космической информации.

Последние десятилетия ученые все больше внимания обращают на наше по­луспящее правое полушарие. Более того, ищут способы сделать его полноправным партнером левого собрата.

Один из таких методов был разработан в психиатрических целях в Институте при­кладных наук (США, штат Виргиния). За­дача — погружение пациентов в особые со­стояния сознания. Цель — снижение стрес­сового напряжения, открытие глубинных слоев памяти, работа с пациентами, не поддающимися традиционным формам лечения. В основу метода Hemi-Sync (со­кращение от hemispheric synchronization, «синхронизация работы полушарий моз­га») легло воздействие особыми звуковы­ми импульсами, независимо (через науш­ники) подаваемыми на каждое ухо. Более 60 тысяч экспериментов на трех тысячах испытуемых убедительно доказали дейст­венность подхода. Было зарегистрировано открытие: особое сочетание звуковых час­тот способно изменять частоту и интен­сивность волн мозга, благодаря чему воз­растают сосредоточенность и вниматель­ность, обеспечивается одновременный до­ступ к нескольким уровням сознания. Бо­лее того, при определенных частотах соз­нание расширяется, и на смену пяти орга­нам чувств приходит новое — шестое. Поя­вляются объективные, но «нефизические» формы восприятия действительности и воздействия на нее (восприятие вне тела, ясновидение, выброс неведомой, но фик­сируемой приборами энергии и т.п.).

Когда Ветвин узнал об этих результатах, ему в голову пришла неожиданная мысль: а нельзя ли совместить метод Hemi-Sync с его зеркальным кабинетом? Может, разбу­женное правое полушарие усилит действие зеркал? Эффект оказался удивительным:

под воздействием особых звуковых ритмов пациент, по выражению психотерапевта, буквально «вваливается в зеркало», при­чем в большинстве случаев происходит это очень быстро.

Можно представить себе механизм мис­терий, разыгрывающихся в зеркальном ка­бинете. То, что под воздействием Hemi-Sync в голове у испытуемых возникают ка­кие-то свечения, цветные пятна, «тунне­ли», непонятные голоса, музыка, было за­регистрировано еще на заре эксперимен­тов разработчиком метода Робертом Мон­ро. Сегодня мы уже можем предположить и их природу — это образы, воспринятые правым полушарием из информационного поля. Вот откуда и встречи с умершими, точнее, с их голографическими образами, хранящими в себе всю информацию об этих людях — не только прижизненную, но и посмертную.

И тут же возникает естественный воп­рос: если для восприятия образов «оттуда» достаточно особых звуковых сигналов, то зачем нужны зеркала? Дело в том, что зер­кала обладают удивительными свойства­ми. Во-первых, они и сами способны вво­дить человека в измененные состояния со­знания. А зеркало плюс специальные зву­ки — это уже двойное, усиленное воздей­ствие. Во-вторых, при определенных усло­виях зеркало может стать своего рода эк­раном, с помощью которого мыслеобразы, возникшие в мозгу человека и излученные наружу, становятся видимыми. И, нако­нец, в ряде случаев стеклянные зеркала и кристаллы способны многократно усили­вать падающие на них излучения челове­ческого мозга. При этом голографические образы, вернувшиеся от зеркала обратно к человеку, могут быть настолько мощными, что способны вызвать отклик в самых раз­ных зонах мозга: зрительной, слуховой, тактильной, обонятельной... Вот откуда у пациентов и испытуемых полное ощуще­ние реальности приходящих «оттуда». Впрочем, где она, эта грань между реаль­ностью и картиной, возникшей в нашем сознании?

Виталий ПРАВДИВЦЕВ

* «Эти загадочные зеркала». Издательство РИЦ МДК. М., 2002.

«Совершенно секретно», №5 2002

 

В начало раздела

На главную страницу